Возникновение государства

Давай начнём с железного факта, который большинству людей будет столь же неприятен, как обнаружение голой тёщи с любовником у себя в ванной:

Ни одно государство не создавалось за счёт какой-то высокой идеи или благородного порыва гениальных изобретателей.

Всё было проще — древние ОПГ осознали, что бить всех подряд ради еды и власти довольно энергозатратно.

Ещё и соперники, гады, объединяются.

Внезапно, оказалось что кого-то выгоднее не убивать, а заставить работать. Богатеньких буратино — обложить данью. А не самых умных — отправить воевать за землю, которая потом будет принадлежать властьимущим.

(главное потом объяснить оставшимся в живых, что это был не акт насилия, а создание порядока, долг, традиция и вообще великая честь)

Как всё до этого докатилось?

Позволю себе, ну просто вот 30 секунд или одну минуту, маленькую историческую справку.

Несколько миллионов лет назад твои предки слезли с деревьев, ~~чтоб ты мог сегодня тиктоки смотреть.~~

Они эволюционировали, делали копья, охотились на мамонтов и сбивались в группы по 30–150 человек, чтоб ближайшая стая волков всех к хренам не загрызла.

— — —

Смысл жизни тысяч поколений был в обычном бутерброде с колбасой:

Что сегодня поесть, кого завтра оплодотворить, что там Альфа-Петрович о себе возомнил и не нападёт ли на нас послезавтра дикое чернокожее племя.

— — —

Годы летели, суровая реальность убивала десятки тысяч полуголых аборигенов, но племя росло.

Оно было не одно такое умное, поэтому периодически вступало в торговые (или военные) отношения с соседями, кого-то там порабощало, совращало и отправляло в Вальхаллу.

А чтобы во время делёжки добычи все к хренам друг друга не поубивали, придумали религию и десять заповедей здорового поведения:

Не трахни самку ближнего своего, по возможности не ври и не убивай прям совсем кого хочешь.

Параллельно с помощью «сверхъестественных сил» и фантазёров-шаманов было объяснено возникновение молний, внезапных пожаров, неудачных завоеваний и неопознанных дронов, периодически летающих где-то над головой.

У каждого в группе была своя роль.

Кто-то картоху для бигмака растил, кто-то охотился, чтобы сделать котлету, а кто-то сказки рассказывал и будущих патриотов растил.

Равенства в племени не было никогда.

Всегда должен быть лидер, парочка лизоблюдов, вышибалы, торговцы, психологи (шаманы) ну и отщепенцы, убирающие общий сортир.

Когда вас 150 человек, всё в целом понятно. Все всех знают. Все помнят, кто украл мясо, кто проспал охоту и кто уже третий раз обещает заменить лампочки в общажной пещере.

Если кто-то начинает вести себя как последний герой корпоративного тимбилдинга, ему можно быстро объяснить устройство морального закона камнем по лбу.

Особенно если ты местная альфа.

Но вот когда вас 10 000, потихоньку возникает проблема.

Много людей. Знать всех не хочется. Да и полдня идти на другой конец лагеря ради какого-то мудака очень лениво.

Личная репутация уже не особо работает. И один альфа-Петрович не успевает справляться. Ему нужны заместители, сборщики еды, судьи, охрана, посыльные и человек, который будет записывать, сколько мешков ячменя этот хитрожопый Олег опять не донёс до общего склада.

Так рядом с вождём появляется аппарат.

Пока ещё маленький, босой и без отдельного здания в центре города. Но уже с очень серьёзным лицом.

Почему государство полюбило зерно

Древнему человеку сильно подгадило земледелие.

Охотника-собирателя трудно обложить налогом. Сегодня он здесь, завтра ушёл, послезавтра съел ягоды, а через неделю вообще в другой долине.

Попробуй собери с него 13% мамонта.

Крестьянин устроен гораздо удобнее. Он привязан к полю. Его урожай видно. Зерно созревает примерно в одно время, долго хранится и никуда не убегает.

Можно прийти, посчитать и забрать сколько положено.

(сколько положено, разумеется, решает человек, который пришёл забирать)

Тут власть впервые получает не случайную добычу, а нормальный повторяемый доход.

Не нужно каждую осень искать новую деревню и заново объяснять местным преимущества сотрудничества. Можно вернуться к тем же людям, на то же поле, примерно в тот же день.

Но для регулярного изъятия нужна память.

Не человеческая — человеческая внезапно отказывает, когда Олег должен семь мешков зерна и клянётся, что договаривались на два.

Нужна память, с которой не поспоришь.

И тут появляется человек с глинянной табличкой.

Первые таблички были в основном списками имущества, товаров, чисел и имён. Древний писарь записывал не «я люблю тебя, Алёна», а «Вадим получил 29 000 мер ячменя, не отмазывайся, у нас всё записано».

Писарь — это древний Excel, который ещё и знает, где ты живёшь.

До него власть могла сказать:

Ты должен.

После него:

Ты должен. Вот документ, архив, твоя подпись и два крепких парня у двери.

С этого момента насилие стало бюрократическим.

А бюрократическое насилие страшнее обычного. Потому что обычный бандит хотя бы честен. Он говорит: «Давай сюда мешок».

Государство говорит: «В соответствии с положением о порядке добровольного внесения обязательного сбора в фонд обеспечения общественной стабильности…»

И ты такой:

Может, лучше просто мешок?

Война объединяет. Особенно победителей

Одного зерна всё равно было мало.

Чтобы регулярно стричь человека, желательно сделать так, чтобы он не мог встать, послать царя в задницу и уйти в соседний лес.

Если вокруг полно свободной земли, а в соседней долине никто не живёт, любой древний указ о «мобилизации трудовых ресурсов» мог закончиться коротким ответом:

Вы в жопу, ваше величество. А я в лес.

И всё. Нет налогоплательщика. Нет солдата. Даже оштрафовать некого.

Другое дело, когда вокруг пустыня, горы, море или чужие племена, которые тоже не очень рады гостям.

Земли мало. Людей всё больше. Уйти трудно. Тут война перестаёт быть случайной дракой за козу и превращается в способ расширения коллектива.

Одно поселение побеждает другое. Побеждённых не обязательно вырезать — с них можно брать дань. Потом оставить гарнизон. Потом назначить местного вождя ответственным. Потом взять его сына поближе к столице, чтоб папа лучше понимал преимущества единства.

Через пару поколений дети побеждённых уже учат, что два поселения всегда стремились быть вместе.

Так чуть больше 5000 лет назад начали появляться первые крупные государства.

Один египетский перец (Фараон Нармер) собрал вокруг себя местных альфа-бета самцов и предложил следующую схему:

Он типа местный царь и бог, который объединяет 1-2 млн человек в одну мега-группу (государство). А вы типа мои подданные (бояре), которые тоже имеют власть над нищуками. Прекратим биться, бабки и женщин поделим.

Почесали репу бояре и согласились.

Зачем постоянно подсаживать друг друга на ножи, если можно объединиться в один монолит и порабощать неугодных соседей?

Так и выживать проще. Солдат больше, налогов больше, высокое звание в иерархии и тёплая ванна есть.

Всё круто.

Но не для всех :)

Религия стала первым маркетинговым инструментом

Саму религию, конечно, не придумал один особенно одарённый царь на совещании.

Люди и без него верили в духов, предков, богов и прочих невидимых мужиков, ответственных за молнии, урожай и внезапную смерть козы.

Но власть быстро поняла, насколько это удобно.

Мафии было мало обычного подчинения из-под палки. От прислужников нужен был энтузиазм. Экстаз. Вера в превосходство своей группировки.

(и готовность умереть за неё)

Потому что править одной дубинкой дорого.

Нужно поставить вышибалу возле каждого дома, проверять каждый мешок, ловить каждого недовольного. Вышибалы тоже люди: устают, воруют и периодически начинают думать, почему главные тут не они.

Гораздо приятнее, когда человек сам приносит зерно, кланяется и ещё чувствует себя виноватым, что принёс маловато.

Для этого голое насилие нужно красиво одеть.

Желательно во что-нибудь священное.

Поэтому древние управители часто заявляли:

Я не просто вождь, я — наместник бога на этой грешной земле. Если вы против меня, значит вы против вселенной.

Теперь любой спор с начальником можно было объявить космическим хамством.

Ты не просто налог зажал — ты нарушил устройство мироздания.

Ты не хочешь идти умирать за очередной кусок земли — значит недостаточно веришь, любишь и вообще подозрительный какой-то.

А если армия проиграла, урожай сгнил и половина города сгорела, виноват, конечно, не богоподобный управленец.

Народ плохо молился.

Этот успешный маркетинговый ход в некоторых странах работает до сих пор.

Только слова иногда меняются. Вместо «воли богов» могут сказать «историческая миссия», «национальные интересы», «безопасность», «воля народа» или ещё что-нибудь такое, после чего тебе почему-то надо отдать деньги, свободу или ближайшие десять лет жизни.

Налоговая магия

Второй гениальной идеей перцев на троне стал добровольно-принудительный отъём денежных средств на регулярной основе.

Один раз забрать у человека всё — глупо. Завтра он ничего не вырастит, помрёт или сбежит.

Гораздо выгоднее оставить ему ровно столько, чтобы он дожил до следующего платежа.

Сдай нам часть своего урожая, и мы обещаем не убивать тебя. А заодно защитим от тех, кто хочет это сделать.

И граждане согласились, потому что альтернатива — быть убитым в сортире — была не очень заманчива.

Кстати, эта сделка действует до сих пор.

Только сейчас никто не приходит утром с мешком и копьём. Сначала тебе присылают аккуратное письмо:

Внесите обязательный платёж до 25 числа.

Если не понял, будут штраф, блокировка, суд и люди с полномочиями.

Если совсем грубо, государство — это банда, которая победила остальные банды и наняла юристов.

Банда говорит: «Не заплатишь — будут проблемы».

Государство говорит: «При неисполнении обязательств наступает ответственность».

У банды район и авторитет. У государства территория, закон и претензия на монополию легитимного физического насилия.

То есть бить, отнимать и запирать можно не всем подряд.

Только специально обученным людям и исключительно в установленном законом порядке.

Разница между бандой и государством, конечно, есть. И серьёзная.

Государство периодически строит дороги, школы, больницы, водопровод, суды и иногда даже защищает тебя от соседа, который решил, что твоя квартира исторически принадлежит его дедушке.

Оно позволяет миллионам незнакомых людей жить рядом, торговать и не выяснять каждое утро, у кого сегодня больше родственников с автоматами.

И хорошо.

Только государство решило проблему насилия не тем, что уничтожило насилие. Оно его централизовало.

Раньше тебя мог ограбить любой крепкий идиот. Теперь для этого нужны основание, документ и лицензированный крепкий идиот.

Прогресс? В каком-то смысле да.

Но полезная услуга ещё не означает, что менеджер живёт исключительно твоими интересами.

(на самом то деле, твоим благополучием никто кроме тебя не заинтересован)

Разные соусы

Всегда есть те, кто наверху, и те, кто пониже.

И чтобы эти ребята пониже не бунтовали, им напридумывали разные системы управления.

Диктатура — один перец и 30–40 человек из его ближайшего окружения решают, пойдёшь ты сегодня на битву с соседом или начнёшь отдавать на 50% больше налогов.

Демократия — 51% промытого населения решает, что оставшиеся 49% не могут делать. (кто управляет толпой? Группа людей с ресурсами, объединённая общими интересами. Иногда таких групп несколько, и они сражаются за умы большинства)

Феодализм — когда есть главный кабачок и десяток поменьше, у каждого из которых есть свои подданные.

Теократия — когда самый хитрый перец придумал, что властью его наделил невидимый мужик с неба.

Глобализм — когда большие игроки создают клубы, комиссии и союзы, чтобы коллективно выражать глубокую озабоченность, пока кто-то внизу оплачивает банкет.

Это, конечно, не учебник политологии. Системы правда разные.

Где-то у тебя есть суд, свободная пресса и возможность публично послать начальника. Где-то после этой фразы тебя уже ищут.

Выборы лучше наследственного психопата с армией. Суд лучше подвала. Несколько конкурирующих группировок лучше одной бессмертной.

Но «лучше» не означает «идеально».

Люди, которые принимают решения

30–150 человек в каждом государстве.

Цифра, конечно, условная.

Нигде нет секретной комнаты, в которой сидят ровно 87 перцев и по вторникам решают, что бы тебе ещё запретить.

Речь о внутреннем круге — людях, которые могут позвонить друг другу, договориться, поменять правила, остановить решение или, наоборот, протащить его через всю страну.

Вокруг них уже несколько тысяч человек: чиновники, силовики, советники, владельцы крупных ресурсов, руководители организаций и профессиональные улыбальщики перед камерами.

Одни определяют направление. Вторые превращают его в бумагу. Миллионы остальных узнают обо всём из новостей и начинают искать, где поставить галочку.

Эти группы не обязаны быть знакомы, любить друг друга и согласовывать каждый шаг.

Где-то группировка одна. Где-то их несколько. Они дружат, срутся, заключают временные союзы, выдавливают друг друга из кабинетов и периодически выпускают к народу нового человека с правильной улыбкой.

Но когда доходит до настоящих решений, слово «народ» куда-то исчезает.

Именно эти люди повышают пенсионный возраст, вводят новые налоги, блокируют что угодно кому угодно и когда угодно.

Просто потому что могут.

А всех недовольных пугают паяльником через местных болванчиков — госслужащих и людей в форме.

Причём большинство болванчиков тоже ничего не решает. Им спустили бумагу, приказ, план, показатель — и они пошли пугать тебя, потому что иначе следующая бумага прилетит уже по ним.

Наверху люди, которых ты никогда не видел. Под ними люди, которых видел только по телевизору. Ещё ниже Иван Петрович, который лично перекроет тебе кислород и вечером пожалуется жене, что «система такая, а что я могу сделать».

И вот вы уже оба вроде ни при чём.

Только он исполнил, ты заплатил, а наверху уже думают про новую хрень.

Эти несколько тысяч диктуют миллиардам, что будет завтра. Они сражаются друг с другом за точки влияния, а остальных доят как коров, потому что могут себе позволить.

(под вывеской народного единства и пользы для общества)

А мы с тобой просто ещё один вид ресурсов.

Работник. Налогоплательщик. Солдат. Избиратель. Покупатель. Нужное подчеркнуть.

И чем меньше ты думаешь о своих интересах, тем больше ты полезен для этих мучачос.

Это не в каком-то отдельно взятом Иране или Северной Корее.

Это везде.

Только соусы разные.

Вероятность того, что хомо-сапиенс, читающий этот текст, всего лишь муравьишка в руках больших дядь — 99,9%.

И ты с этим практически ничего не можешь сделать.

(по крайней мере они в это очень верят)

Последний фокус-покус: долг родине

Представь:

Ребёнок только появился на свет, а уже влез в долги.

Вот незадача.

У него уже есть гражданство, будущие налоги, правила поведения и набор символов, которые он почему-то обязан уважать.

Никто не приносит младенцу договор:

Уважаемый гражданин, вы согласны участвовать в проекте? Вот здесь где галочка нужна ваша подпись.

Нет.

Ты просто родился на территории.

А территория уже кем-то размечена.

Ты не выбирал место рождения, границы, старые войны, политическую элиту и гимн. Но из случайности твоего рождения делают моральное обязательство.

Каждого пытаются убедить, что он пожизненно что-то кому-то якобы должен, просто потому чей-то лысый хрен это придумал. А ты с этим якобы согласился по факту рождения.

И это истина, если ты до сих пор слепо следуешь правилам.

P.S. Преследовать нужно свои интересы

— А как же патриотизм?

— Скажем так...

Если приходится выбирать между своим государством и абсолютно чужими аборигенами — выбирать лучше своё племя.

Шансов, что ты войдёшь в группу людей, принимающих решения в другой стране, ещё меньше, чем в местной.

Ты чужой и для местных дикобразов, а для лиц влияния других стран — буквально пришелец с другой планеты.

Китайцы, японцы, французы, испанцы — неважно. Все топят за свою группировку.

Но есть маленькая деталь, на которой постоянно пытаются смухлевать.

Твоё племя и люди, которые им управляют, — не одно и то же.

Родина — это твои люди, язык и место, которое ты не хочешь отдавать чужим.

Государство — это конкретные Иван Петрович, Сергей Аркадьевич и ещё несколько мучачос, у которых на всё перечисленное есть свои планы.

Любить своё нормально. Защищать своих нормально. Считать любой приказ начальства голосом предков — уже немного странно.

Преследовать нужно свои интересы.

Они свои преследуют без всякого стыда.

P.P.S. Люди Земли

(хотя, если быть максимально честным...)

Если человечество не будет предано забвению, через пару тысяч лет единые «Люди Земли» на уроке истории будут снисходительно улыбаться глупости нашего древнего мироустройства.

Страны, кланы...

— Пап, они что, реально не понимали, что все вместе находятся в одной лодке?

Мы — одно человечество.

И до массового осознания этого факта осталось лишь публично встретить зелёных человечков.

Или серых.

Или каких-нибудь джав с Татуина.